Старый мир остался позади и исчез. Новый мир прямо перед вами, вот он - тесная и холодная камера. Пути назад нет, как, впрочем, и пути в будущее. Добро пожаловать в Зверинец...

Время в игре: август-сентябрь, 2016 год.
Утром 30-го августа в восточном крыле был обнаружен обезображенный труп заключенного Кёртиса МакМиллана. Идут поиски убийцы. *читать подробности*
В ночь на 21 августа было обесточено восточное крыло. Запасайтесь фонариками. Вы ведь не боитесь темноты? *читать подробности*
3-й Контент
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP____ Рейтинг форумов Forum-top.ru White PR____ LYL Fessenden Private School VEROS Black Pegasus Табу X-Gen

Prison 1447

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Prison 1447 » ● Развлечения » [Хэллоуин 2016] Конкурс рассказов


[Хэллоуин 2016] Конкурс рассказов

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://www.wallpaperbeautiful.com/thumbnails/detail/20131114/rider%20dead%20halloween%20fantasy%20art%20horses%20holidays%20artwork%20pumpkins_wallpaperbeautiful_46.jpg

Конкурс для всех, кто любит творить!
Соль в том, чтобы написать рассказ от имени своей маски. Это может быть что угодно - день из жизни или событие, юмористическая зарисовка, или что-то страшное с мясом-кишками. Никаких ограничений нет, балом полностью правит ваша фантазия!

Что можно получить в награду:
Все участники получат по 100 сигарет и специальные награды в профиль, а занявшие призовые места - получат 150, 200 и 250 сигарет соответственно, плюс награды победителей и наборы аватаров.

Рассказы добавляются сюда скрытым текстом, и будут открыты 31 октября.


Шаблон оформления:

Код:
[quote][align=center][img]ссылка на картинку[/img][/align]
[align=center][b]НАЗВАНИЕ[/b][/align]
текст[/quote]

+3

2

http://s0.uploads.ru/Qoq31.gif
ИСПОВЕДЬ ВЕРВОЛЬФА
Я проснулся от крайне тревожного сна; за окном вовсю щебетали утренние птицы, хотя небо было ещё василькогого цвета. Повернувшись на другой бок, я почувствовал боль практически во всех частях тела, словно всю ночь занимался в фитнес-клубе. Хрипло простонав, я поглядел на электронные часы: раздражающие красные цифры показывали 5:23.
Вчерашний день стоял перед мысленным взором расплывчатой акварелью, которую обильно смешали с водой. Какие-то отдельно взятые фрагменты то всплывали, то вновь угасали в моем не очнувшемся ото сна разуме: я видел себя, принимающего душ после работы, затем я, вроде, пошел ужинать и ел... ел... не помню. Но точно что-то было на столе.
С тех пор, как Эллен оставила меня в этой квартире одного, я никогда не готовил, ибо понимал, что до её мастерства мне очень далеко. Её стряпня была невероятно вкусной, и она действительно любила мне готовить... И любила меня самого. Но чувства ко Всевышнему оказались сильнее, поэтому она отдала всю себя служению Господу. Что ж, я не виню её за это, она избрала свой путь.
Я чувствовал ухом, насколько мокра подушка. Видать, ночью я обильно пропотел.
Точно... Я ведь, кажется, заболевал, а потом лег спать сразу после ужина, часов в семь-восемь вечера. Получается, ничего криминального, но мои провалы в памяти пора лечить. Может, стоит обратиться к неврологу?
Я распахнул одеяло и обомлел; кожу пронзили тысячи ледяных игл, а по затылку пробежала орда мурашек...
— Что за чертовщина?.. — прошептал я, борясь с паникой.
Мало того, что я был одет в уличную одежду, в которой я даже дома не хожу, так она была вся в грязи и в чем-то багровом. Мои предположения на счет происхождения этой жидкости были неутешительными и сеяли в душе семена паники. Я закрыл рот и нос рукой, ибо смрад от меня исходил тошнотворный. Из глаз потекли слезы. Что же я натворил?..
Попытавшись успокоиться, я лишь ещё сильнее завелся и, вскочив с постели, начал резко сдирать с себя грязную одежду. Кровь была явно не моя, она была чья-та... Господи, сделай так, чтобы это всё оказалось сном и никто не пострадал...
Стянув с себя серый свитер, который мне подарила мать на последнее Рождество в её жизни, я бросил его на пол и отпихнул подальше ногой. Джинсы полетели следом. Я стоял в одних трусах в свете встающего солнца, как какой-то безумец распахнув глаза и часто дыша. Мне было необходимо выпить чего-нибудь покрепче и всё обдумать.
Выйдя из спальни, я направился на кухню, где сразу же подошел к шкафу, в котором хранилось виски. Я распахнул дверцы и облегченно выдохнул: там стояло полбутылки «Джека Дэниэлса». Достав её, я увидел свои ногти: под ними собралась грязь, перемешанная с кровью. Зажмурив глаза, я всё же вытащил виски и, открутив крышку, стал пить из горла. И тут я вспомнил, что бросил пару лет назад. Вся эта ситуация так выбила из колеи, что я забыл про свой зарок.
А впрочем, к дьяволу.
Я начал ходить из стороны в сторону, растрепывая волосы грязными руками. Было настолько страшно, что я хотел в отчий дом к матери, ещё не больной лейкемией и пышущей здоровьем. О, я бы всё отдал за её объятия и добрый совет.
Я неловко обнял себя за плечи, напоминая себе о том, что у меня по-прежнему есть я сам. Я могу обойтись без кого-то ещё, и я сам решу свои проблемы.
Внезапно в дверь позвонили; я вздрогнул от неожиданности. Отставив бутылку на стол, я прошлепал босиком до коридора и посмотрел в глазок: на пороге стоял шериф Мортон. Всё моё тело покрыл тонкий слой льда, а сердце бешено забилось в самом горле. Сглотнув, я состроил беспечное выражение лица и распахнул дверь, предварительно сняв цепочку.
— О, шериф, здравствуйте, какими судьбами в такую рань? — поприветствовал чернокожего хранителя порядка я.
Коренастый мужичок улыбнулся как-то отстраненно и ответил:
— Здравствуй, Альфред. Прости, что разбудил, но дело срочное.
Я отошел в сторону, пропуская шерифа на кухню. Напряжение росло с каждой секундой. Детективом быть не надо, чтобы понять, что кровь на одежде как-то связана с ранним визитом Мортона.
Присев за стол, негр покосился на «Дэниэлс», но ничего по этому поводу не сказал. Я осторожно приземлился на стул напротив. В руках у шерифа была папка с какими-то бумагами. Я вспомнил про ногти и спрятал руки под стол.
— Сегодня около часа ночи было совершено преступление. Убийство, — без предисловий начал мужчина, показывая мне фотографию с места преступления.
Я увидел изображение, и в моем мозгу что-то громко треснуло, он начал наполняться воспоминаниями прошедшей кошмарной ночи...
— Нет! — воскликнул я, вскочив со своего места; стул, на котором я сидел, со стуком упал. — Вы что, подозреваете меня?!
— Успокойтесь, Аль...
— ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ, С ЧЕМ СВЯЗАЛИСЬ! — крикнул я. — ЭТО БЫЛ НЕ Я!
Поднеся ко рту рацию, шериф Мортон сказал в неё пару слов и вышел из-за стола.
— Сохраняйте спокойствие, Альфред. Ещё ничего не доказано, вас лишь видели последним с жертвой. — Афроамериканец снял с пояса наручники и стал подходить ко мне. — Вы имеете право хранить молчание...
— Вы идиоты! — Мной завладевала истерика. — Почему вы не верите мне?!
— ...Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. — Мортон защелкнул на моих руках наручники.

В участке мне налили кофе из автомата и дали отсидеться одному в камере для допроса. По дороге на меня напялили брюки и накинули сверху какую-то старую куртку. Протирая лицо руками, я силился понять, откуда взялась та сверхъестественная сила?
Доселе мне никогда не было так страшно, как тогда. Воспоминания тоненькой струйкой вливались в мой разум, показывая мне жуткие картины той ночи. Неужели это был я? Но ведь я выглядел по-другому и абсолютно ничего не помню! Это всё сон, ночной кошмар...
Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка-следователь с такой же, как у Мортона, черной папкой в руках. Она была очень серьезна. Мне это всё не нравилось.
— Вы мистер... — сощурила глаза девушка, указав на меня.
— Фишер. Альфред Фишер. — Я  понял, что она проверяла мою вменяемость. Имя она, безусловно, знала.
— Точно. Я Элис Кэмпбэлл, следователь. Мистер Фишер, вы знаете, почему вы здесь?
— Меня обвиняют в убийстве, кажется... — Сами слова по факту звучали как приговор.
— Вы признаете свою причастность к убийству двадцатилетней Глории Хопкинс? — ледяным голосом спросила блондинка.
Я вздохнул, не найдя в себе сил для ответа. Всё это казалось абсурдом: я был совершенно здоровым, как физически, так и психически, человеком. Никогда не стоял на учете, исправно платил налоги, не получал штрафов серьезнее, чем за превышение скорости, я был, черт побери, обычным человеком. А ночью... был ли я вообще человеком?..
— Расскажите, как всё было.
Закрыв глаза, я сделал тяжелый вздох и начал свой рассказ.

Проснувшись в одиннадцать вечера, я понял, что больше не усну, поэтому решил встать с постели и немного подышать свежим воздухом. Надев любимый серый свитер, джинсы и накинув куртку, я взял с собой бумажник, чтобы выпить кофе в каком-нибудь круглосуточном кафе, и вышел из квартиры.
На лестнице я встретил свою соседку Эмми, которая шла выгуливать свою лайку, она улыбнулась мне, а я ей, затем мы вместе спустились вниз и вышли из дома. Эмми пошла в одну сторону, я — в другую. Было довольно холодно — всё-таки конец октября, — и я окончательно озяб, пройдя пару кварталов. Увидев неоновую вывеску, которая представляла собой название бара «Дежа вю», я, не сомневаясь ни на минуту, зашел внутрь.
Кругом висели украшения в виде тыкв, привидений, ведьм и прочей нечисти, а в самом помещении выпивали и веселились люди в костюмах и элементах, связанных с Хеллоуином.
День всех святых, точно же, подумал я, проходя за барную стойку. Давненько я не отмечал этот праздник, он казался мне слишком детским, что ли. Но официантки в коротких юбках и с рожками на голове всё же притягивали моё внимание. Настроение у меня было хорошее; заказав безалкогольное пиво — дань нетрезвому прошлому, — я сел за единственный свободный столик в углу бара. Одиночество стало настолько привычной для меня вещью, что я радовался даже возможности смотреть на то, как веселятся эти люди друг с другом. Мне это доставляло радость за них.
И тут ко мне подсела ослепительной красоты девушка. Я подумал, что она перепутала меня с кем-то, но та, улыбаясь, назвалась Глорией и спросила, что я делаю здесь один, не жду ли кого-то.
Я тоже представился и ответил, что пришел немного посидеть, так как мне не спится. Слово за слово — и разговор увлек нас часа на полтора. Затем она сказала, что хочет покурить, и позвала меня с собой на улицу. Я вышел с ней, а затем начало происходить нечто невероятное...

Я замолчал и отпил немного кофе.
— Вы можете сделать перерыв, мистер Фишер. Мы никуда не торопимся. — Голос Элис был тяжелым, как пятидесятикиллограмовая гиря.
— Нет, я... Я готов рассказать вам. Вопрос лишь в том, поверите ли вы мне?.. — Я был подавлен воспоминаниями.
— Хотелось бы верить, ведь от этого зависит ход дела.

Она что-то говорила про то, что разводит кошек шотландской породы, когда я почувствовал резкую боль, пронзившую всё моё тело. Я сгорбился пополам, а Глория вскрикнула и наклонилась к моему лицу. Она спросила, всё ли со мной в порядке и стоит ли вызвать скорую. Я сумел ответить лишь, что всё хорошо, просто, видимо, пиво оказалось некачественным. Но тут я посмотрел на свою руку: из кожи вырастала шерсть! Я вскрикнул, испугавшись; девушка была напугана не меньше моего. Вся челюсть начала ныть, а языком я коснулся своих до невероятия острых клыков. И сам я стал будто бы больше в росте. Тогда я вдруг ощутил, что я — это не я вовсе, а какой-то монстр.
Я посмотрел на Глорию и спросил, видит ли она то, что произошло со мной. Но не дождавшись ответа, я...
—...Я накинулся на неё, царапаясь, и откусил кусок шеи. Затем сбежал домой, бросив её истекать кровью. — Я закрыл лицо руками: неужели я все-таки смог это рассказать?
Повисла тишина, Кэмпбэлл стучала письменной ручкой по столу, выбивая четкий ритм. Я беззвучно рыдал.
— Что ж, если вы говорите правду... — сказала она с тенью неуверенности, что было ей несвойственно. — Я позову специалиста.
Следователь встала, забрав документы, и вышла из камеры. Не знаю, сколько времени я просидел, глотая слезы, но после ко мне зашла низенькая пожилая женщина с доброй улыбкой. Она села напротив и дала мне шанс успокоиться, ничего не говоря.
— Что ж, мистер Фишер, добрый вечер. Или мне можно звать вас просто Альфред?
— М-можно... — Я всхилпнул. — Просто Альфред. Можно.
— Отлично. Не бойся, Альфред, твою историю пересказывать не придется, ты больше не пройдешь через это. Но если ты разрешишь, я задам тебе несколько вопросов. Могу ли я сделать это, Альфред? — Женщина продолжала улыбаться, и её слова и лицо располагали к себе.
Я кивнул.
— Скажи, в детстве ты никогда не переживал по поводу чего-то слишком сильно?
Нахмурившись, я ответил отрицательно, ведь моё детство было практически безупречным.
— А ты... никогда не слышал в своей голове чего-то... потустороннего? — Пожилая женщина всё записывала.
— Если вы про голоса, то я полностью здоров, доктор.
Она улыбнулась сильнее:
— Вы меня раскусили.
— Это было несложно.
— Хорошо, раз моя конспирация не удалась, — психиатр отложила блокнот в сторону, — то давайте просто поговорим. И забудьте, что я врач. Расскажите мне про ту сущность, что, по вашему описанию, пробудилась в вас.
— Это, наверное, был волк, — ответил я не сразу. — Очень похож на волка.
Психиатр задумалась, опустив уголки губ и глаза вниз. Она размышляла, как подать следующий вопрос. Я сидел, полностью погрузившись в свои мысли. Затем она вырвала меня из них:
— Вы никогда не слышали слово «ликантропия» в свой адрес? Может, кто-то из врачей или ваших близких это говорил?
— Вы что... Вы что, считаете, что я псих? — озлобленно спросил я. — Ведь это какой-то диагноз, верно? Я здоров! Поймите же, здоров! Я даже не пил алкоголь три года! О чем речь!
— Успокойтесь...
— Хватит говорить мне о спокойствии! (Я показал пальцем на собеседницу.) Вы не перегрызали девушке, с которой у вас могло бы что-то получиться, горло! Вы не покрывались шерстью, как какой-то монстр, у вас не вырастали клыки и когти, как у чертового Росомахи!
Я почувствовал, как вновь увеличиваюсь в размерах. «Неужели опять начинается?» — пронеслось у меня в голове. Я вмиг оброс шерстью, мои уши превратились в острые локаторы, зубы — в подобие волчьей пасти, а сам я встал на четвереньки. Я взглянул на лицо психиатра, но она отключилась.
Вдруг это и правда ликантропия какая-нибудь, вдруг мне всё это мерещится?
В комнату ворвались полицейские, и я, сбив их, помчался прочь. По дороге пришлось покусать пару человек, но меня всё же схватили и вкололи сильнодействующее снотворное. Я боролся со сном, но не смог совладать с ним и закрыл глаза, обмякая в руках охраны.

— Надо мной ставили опыты, пытаясь выявить ген, что превращал меня в волка. Но затем правительство узнало об этой подпольной деятельности и прикрыло лавочку. А меня теперь скрывают, как мощное оружие Америки. — Я похлопал себя по груди. — Когда я расстроен, я превращаюсь в кого-то другого; у меня цепенеют пальцы, словно булавки и иглы воткнуты мне в ладонь; я теряю контроль над собой… Я чувствую, что превращаюсь в волка. Я смотрю на себя в зеркало и вижу процесс превращения. Мое лицо теперь не мое, оно совершенно преображается. Я пристально всматриваюсь, мои зрачки расширяются, и я ощущаю, как будто у меня вырастает шерсть по всему телу, а зубы становятся длиннее.*
— Фишер, ты заебал, дай книжку почитать... — зевнув, сказал старик Гордон. — Ты уже в сотый раз эту историю рассказываешь.
— Сто! Сто! Мильон! Ааааа! Космическая бесконечность! — Крис запрыгал на постели, пуская пузыри слюней.
— На этот раз я даже с Крисом согласен, — безразлично посмеялся Гордон. — Всех уже замучил своей историей про оборотней. Ты же знаешь, что их не существует.
— Лекарства, друзья-товарищи! — В палату вошел санитар, толкая перед собой жестяную тележку с обилием нейролептиков и успокоительных.
— Не существует? — я посмотрел на свою лапу, из пальцев которой торчали опасные когти. — Оборотней не существует? А кто же тогда я?..
От тоски, охватившей меня, я по-волчьи завыл. Меня окружило чистое поле, а круглая лампа на стене палаты превратилась в огромную алую луну. Я протяжно выл на неё, рассказывая спутнику Земли о своем одиночестве. Лишь она одна меня слушала и понимала. Я был готов продолжить жизнь, прибиться к какой-нибудь стае... Ведь я не человек больше. Ничто меня не держит в этом городе.
Мои уши задергались, а сам я прекратил выть и повернул голову на чужаков. Ко мне бежали охотники с ружьями и врачи, что хотели ставить надо мною опыты, и скрутили меня.
Но мою звериную душу не обуздать никому.
Даже Альфреду Фишеру...
А кто, собственно, это такой?..

*реальная цитата 28-летнего убийцы, страдавший паранойей, шизофренией и ликантропией.

Отредактировано Mark Regen (2016-10-31 00:21:35)

+3

3

http://se.uploads.ru/t/oKrJw.gif
Тайны рыбацкого городка.
ЧАСТЬ №1


Предыстория.
Рыбацкий городок Иннсмаунт. Не туристический городок, в нем нет ни одной достопримечательности, ни одной туристической дорожки. И уж тем более, любой знающий старожила посоветовал бы обходить 10-й дорогой, это место. Да и не пустил бы, скупо набивая цену на бензин, как не указав на карте, где именно расположился порт.
Местные, живущие неподалеку от туманного Иннсмаунта поговаривают, что там нечисто: те кто остался в городе - грязные по крови и мысли их воняют смрадом. Если попытаться описать город, то соседи этого обветшалого порта, из поколения в поколение, обходят его стороной, не решаясь зайти на пристань, а рыбаки, у которых есть там место, отдают за даром лодку первому дураку. Приезжих тут не любят, не хотят любить: по слухам, самые старые кланы, живущие у порта, закидывают машины или лодки отрезанными рыбьими головами, или банками с зажигательной смесью, только чтобы люди не заходили в порт города и не останавливались, ехали дальше. Смрад тьма - смрад и тьма:
«На улицах находиться опасно, - шепчутся люди, - так как фанатики Иннсмаунта наблюдают за прохожими, облизываться на жен и сыновей, а после, стоят возле вашего дома, ищут пустыми глазницами брешь в духе, вере в Бога».  Грязной место, нечистый там засел – там живет зло! Стоит только поверить в их призывы, как человек покроется рыбьей чешуей, и его душу сожрет морское чудовище, царь океанской бездны.
Власти же уверяют, что бояться нечего, обычный захудалый город-деревня, который пришел в упадок из-за отсутствия рабочих мест и пропажи рыбы в океане. Постройка промышленности по добыче нефти забрало всю рабочую силу, и молодежь переехала в города побольше. Оставив стариков и болезных доживать свои дни в туманном Иннсмаунте. Вот и все!  Однако рыбаки, заходящие в порт, утверждают, будто бы морское чудовище разгневалось, наказывает Иннсмаунт; требует жертву, а его слуги ее неистова ищут. Но, божеству мало жертвоприношений - оно требует неприкосновенного, чтобы все жители дали клятву. О какой именно клятве идет речь, знает лишь адепты Ордена, во главе которого сидит некий капитан Оббдан. И его жрецы (те самые фанатики), все рыщут по улицам в поисках чистой души. Жители прячутся и отсиживаются, а власть скрывает сводки пропавших без вести людей.
● «Не знаю, как это повлияло на умы жителей города, - печально вздыхает староста соседнего города, - но мы будем и дальше держаться стороной туманного порта. Люди пропадают, корабли увязают в самого порта и тонут. Это место проклято».
У полиции иная версия: недавно из жилого квартала пропало несколько студентов, почти все одного возраста, но разного пола.  Если это не серийный маньяк, орудующий неподалеку от портов, то можно списать на секту или еще хуже, стремление молодого поколения освободиться из-под опеки.  Подростки, рванувшие в Вегас и не оставили записку родителям, – эту версию придерживались местные копы, игнорируя мифы и сказочки рыбаков, видевшие спину и щупальца в океане.
● «Капрал как-то стал свидетелем истерики, горожане сетовали на одно и тоже, - писали в протоколе власти, - они утверждали, что в порте завелась русалка, так как все парни прибывшие к побережью, почему-то пропадают именно у берегов рыбацкого городка Иннсмаунта.  Глупости, скажите вы, а местные напуганы до усрачки. Нам нужна помощь, а рук не хватает, пришлите кого-то из штатов».
** **
Наши дни: поздний вечер, офис сыскного агентства. Роберт Стюарт, частный детектив. Мужчина заснул на столе, уткнувшись в папку, как в мягкую подушку. Он уже вторые сутки ночует в кабинете своего агентства, не может выйти из здания, не нарвавшись на репортеров. Последнее его дело «Дето об мафиози, попавшегося на сбыте травки…» пролетело в суде в пользу мафиози и клиент Стюарта молил найти хоть что-то на этого гада. Не самый лакомый кусочек, разбирать чье-то следствие, знать наверняка, что ты проиграешь или тебя пустят на шнурки. Но Роберт был кремень, тем более, ему нужны были деньки. А гонорар он уже потратил на залог по квартире, и пропил в баре вместит с проституткой по имени Жизель; тут ночь он запомнит, и то как дева подмешала ему клофелин в бренди. Он чуть не откину копыта в тот злополучный день, а эта баба обчищала его карманы, пока его рвало и мутило от ее духов.
Сейчас у Роберта головные боли, он едва смог разорвать слипшиеся веки и поднять голову; звонит телефон. Трескотня его ничуть не удивила, скорее, помогла сориентироваться в пространстве: «Алло!».
- Роберт Стюарт, вы еще в городе, алло? – писклявый голос, так и резал по накаленным с похмелья нервам, - я присылал вам пакет с документами, вы получили его?
- Подождите секунду, я его как раз открываю, - соврал Роберт, потирая вески пальцами. Мужчина положи трубку стационара и полез в карман пальто. Действительно, в руках у него оказался небольшой конвент, на ощупь забитый чем-то. Роберт не спеша вернулся за стол, и кинул пакет на стол. Затем, зевнул и поднял трубку все еще не остановив зевоту : - Ох, простите, трудная ночь. Да, я его получил и что в нем?
- Вы что, еще не открывали его, да о чем вы думаете? – визжал клиент на той стороне провода: - Я вам плачу такие бешеные деньги!
- Тише, все хорошо, - раздул губы Роберт, отпустив воздух. Он неловким движением потянул за ниточку на стыке пакета и выдернул ее, открывая недра почтового пакета для важных бумаг. В нем оказалось пачка денег, чему обрадовался детектив и дневник. Еще там была записка, со смазанными чернилами. Что за дрянная записулька, он не стал вникать, а быстрым взглядом пробежался по тетрадке в кожаном переплете. Обычный дневник, с серыми от времени страницами, на них странные рисунки и какие-то заковыристые слова. Стюарт взял увеличительное стекло и навел на пиктограмму, чтобы прочитать, что там накарябано так жирно: «Культ Ктулху».
- Вы посмотрели пакет? – снова явился этот дятел, и своей настырностью начал раздражать частного детектива, - что вы скажите?
- Я пока что не знаю как вам ответить, – почесывает небритую щетину мужчина, рассматривая дневник под линзой,- я не занимаюсь сатанистами и сектами, вы обратились не по адресу.
- Причем тут секта, это имеет прямое дело к тому, что я у вас требую. Найдите связь с Людвигом-Вон-Гонс, и этим дневником и все станет ясно. Отключаюсь!
Это был заказник, и он яро требовал обнаружить какие-то факты связи с «культом фанатиков». Роберт не сразу сообразил, почему именно сейчас, после уже выдвинутых условий, его клиент меняет цель и отправляет детектива в портовый городок Иннсмаунт. По его словам, Людвиг (как там его), является родственником мафиози и может поведать кое-какие откровения. Эта новость не воодушевила Роберта, он дергался и его трясло только потому, что придется лесть в деревню у воды, допрашивать рыбаков, быдло о делишках, ни как не связные на прямую с лидером банды. К тому же, мысль покинуть теплый кабинет и сутками прозябать в холодном Иннсмаунте, не красила мужчину, он бесстыдно скривился, положив трубку на стационар.
Путь в Иннсмаунт был раним утром, так как единственная дорога к порту был одна и то, на общественном транспорте. Роберту пришлось отсыпаться в автобусе, водитель который явно был пьян. Ну кто же так водит, почему вечно трясет и резко поворачивает автобус? Мужчина уже сбился со счета, встречаясь с окном и больно оставляя на смотровом стекле отпечаток своего лба. Почему-то, всю дорогу Роберт ехал один и его данное, по началу, не беспокоило. Но когда водитель остановился чтобы открыть и закрыть ворота, детектив почувствовал себя не уютно. Вроде как город, порт, торговля все такое, а проезжая часть пустая, безлюдная и так все зацвело, от чего вид городка напоминал старую детскую площадку, где-то на опушке леса. А не у берега океана, самого судоходного порта в округе. Водитель сплюнул на пол и сказал: мы сами о себе можем позаботиться». Это все, что удалось выбить из мужичка в толстовке и резиновых сапогах.
Автобус остановился у главной площади, горели все фонари, но обстановка все равно казалась темной, мало освещенной. Улицы пустовали, и когда Роберт забирал свои пожитки, воитель рейсового транспорта сквозь зубы зашипел: «Проваливай отсюда, незнакомец. Тут тебе не рады!».
И это не единственная странность: первые часы, общаясь лишь с персоналом гостиница, в котором Роберт хотел было остановится, ему так и не выделили комнату, списав на неприбранность помещения. Коротко, детектива «вежливо» попросили прогуляться по городу, пока его расположат. А после, уже на выходе из гостиницы на него налетел какой-то малец, с квадратными глазами, искал некого Джерри. Какой Джерри, зачем он ему, мальчишка не ответил: он глотал воздух как выброшенная на берег рыба. Оставив попытку опросить местного, детектив направился к центру, чтобы посмотреть на город, но по пути ему постоянно попадались нищие и просили милостыню, а местные барыги, быстро закрывающие свои лавки перед самым носом Роберта, гнали его, вместе с нищими взашей. «Мда, здесь очень гостеприимный народ», - подумал про себя детектив, получая посыл «идти к чертовой бабушка» от прохожего с корзиной рыбы.
Выскочив из переулка на вывеску полиции, детектив словно глотнул свежего воздуха.  Это здание единственное в городе, что могло хоть как то помочь в расследовании. Роберт поднялся по лестнице и обратился к констеблю, дежурившему у входа: «Мне нужно поговорить с капитаном полиции, что у вас тут главный?», деловито рикошетил языком слова Роберт. Его одарили внимательным, чем-то похожим на сканер глазами, взглядом и махнули в сторону выхода. Детектив не понял жеста констебля и попытался войти в здание самостоятельно, но его тут же вернули, поймав за плечо: «Не приемный день! Хватит шастать, где не просят!».
Да что же такое, куда не сунься, везде запрет. Тут явно не чисто, - подумал Роберт, выдерживая на себе не самый приятный взгляд дежурного. «Похоже, и полиция не хочет, чтобы я находился неподалеку, так как стоило отойти от здания полиции, как за мной отправили человека. И теперь я слышу шаги у себя за спиной, шепот местных, если отхожу, а когда оборачиваюсь, люди захлопывают двери и исчезают в ветхих домишках. Не нравиться мне все это! А еще этот пронизывающий до костей ветер – он тут в каждой щели свистит». Ворчал Роберт, хмуро оглядывая улочки. Его явно кто-то пас и этот человек не стремился подходить к мужчине близко, но и аккуратистом назвать не стоило – данный лазутчик чихал и шаркал ногами так, от чего Роберту хотелось его подождать и вдарить промеж глаз, за неумение вести слежку.
После часа скитаний по улицам Иннсмаунта, мужчина ненавидел себя за слабость и то что позволил уговорить приехать в эту дыру. Повернув в очередной переулок, он наткнулся на вывеску паба: по крайней мере сможет согреться и выпить чего горячительного, а еще, возможно, найдет болтливого рыбака или грузчика порта. За бутылку огненной можно найти не мало фактов, - подумал Стюарт, вальяжно внося себя в паб.
В помещение было немноголюдно, как и во всем городе: убого, скучно играет музыка, за барной стойкой кривой владелец заведения. И эти бегающие глазки - пуговки, изучающие происхождение Роберта: так и слышу за спиной «Проваливай». Детектив занял свободный столик и приподнял руку, чтобы сделать заказ, но чумазый бармен хлопнул дверью и куда-то удалился в подсобку. Очередной каприз от местных, ничего нового. Далее шоу не закончилось. Возле незнакомца не подсел ни один посетитель: люди планомерно сдвигали стулья в противоположную сторону и недобро косились на незваного гостя. Роберт остался наедине с собой, и решил скоротать время над документами. Открыв дневник, первым делом прочел заглавные буквы: они были на непонятном языке и расписаны под расписной стиль, словно рисунок, а не цитата. Роберт Стюарт повертел дневник, осмотрев корешок: там такой же текст или рисунок. По крайней мере, автор дневника был аккуратным и мужчина надеялся, что его дотошность прослеживается и в тексте записей. Но какое же было разочарование, увидев в записях сплошные закорючки и помарки. Действительно, на что надеялся частный детектив, зная историю дневника, и то что владелец был из местных.
- Мне срочно нужно выпить, иначе я сойду сума! – зарычал Роберт, грозно глянув на своих соседей. А после контакта и нелепой паузы, детектив встал и сам себе налил непонятной дряни, по запаху напоминающее настойку из кожаных ремней. Если бы он знал что пьет спиртовую настойки из бычьих яиц, он бы немедленно опорожнил желудок, но сейчас, спиртовой аромат помогал согреться, а путаные мысли чуть сдвинуться и заработать мозгу.
«Ох, хорошо!» , - просипел мужчина, втягивая влажный запах с берега, - «надо бы повторить».
- Я бы не советовала вам пить это, мистер – перед Робертом откуда-то возникла дамочки и хихикнув, отобрала бутылку из рук мужчины: - Попробуйте лучше моего, вот держите.
Она всучила холодный стакан до верха наполненный янтарной жидкостью; бренди, черт возьми, это был самый настоящий глоток наслаждения. И Роб не сдержался от пьянящего удовольствия, смакуя не самый качественный, но явно лучше, чем настойка, напиток.
- Меня зовут Клэр, я тут работаю певицей. И мне показалось, что вам нужна помощь. – ехидничала девушка, кивая на стакан: «еще?».
«Где-то я это уже видел, - пронеслось в голове у мужчины,- вот так вот было, когда я потерял большую часть своей зарплаты».
- Нет, спасибо, вы лучше скажите, что напоминает этот дневник? Вам знакомы символы на нем? – фонарем помотал рукой, детектив продемонстрировал дневником перед изумленной Клэр: - Я ничего не смыслю с местном фольклоре, и тем более, не понимаю художества вашей кухни. Что я ток что выпел?
- Откуда вы ЭТО взяли и с чего решили, что я вам смогу помочь? – все так же наигранно щебетала певица. Куда пропал ее запал, девушка хотела избежать занудливого расспроса. Не ясно, что именно пыталась добиться певица, но у нее не вышло и девушка вот-вот ретируется оттуда, откуда явилась.
- Вы сами сказали: что пришли специально, чтобы мне помочь! – оперативно использовал флирт девушки в свою пользу и извергнул ее слова.
- Но я… да что вы… Ай, ладно! – она сделала жест «ВСЕ(!), хватит паясничать» и схватила за корешок дневника, но детектив отрицательно моргнул головой: Не трогать, читалось в его жесте и девушка присела обратно, сложив руки перед собой, как школьница. – Ну, и что дальше?
Он пролистнул пару станиц и ткнул пальцем в первую строчку: «Читай». Девушка принюхалась к тексту, покрутила головой и выдала изгибом губ, сместив кромку вниз: «Не могу».
- Думаю, в тексте подвох, тут должен быть шифр! – задумчиво предположила девушка, и встала со стула: Мне пора, скоро совсем станет темно, а ночью не желательно бродить по улицам. Прощайте, мистер шпион!
И эта кокетка цапнула свое пальто со стойки бара, цокая неспешно к выходу. Милая леди, ничего не скажешь. Что она там сказала – шифр, да? Детектив отпил еще немного бренди, пропуская солнечную жидкость между зубов, а потом вспомнил про потертую бумажку, которую прислал клиент вместе с дневником; куда же он ее закинул, неужели она торчит, где-то в багаже? Вот блин, придется вернуться в гостиницу и там поискать свои вещи.
Роберт выкатился на улицу, разминая продрогшие пальцы. И тут его окрутила тревога: он начал оглядываться по сторонам и ему казалось, что какая-то неописуемо огромная тварь следит за ним своим необъятным глазом. Оно было везде: рыбий глаз видел Роба с нескольких сторон, меняя ракурс обзора, проходя насквозь крыши и стены домов. Куда бежать от этого «Большого брата»? Оно буквально впилось, изучая его. И чем дольше оно вглядываться, тем сильнее бьется сердце человека. Роб упал на колено, его сковал страх. В глазах содрогалось пространство, мутнело сознание при каждом рваном вздохе и выдохе. А оглушающий стук сердце отсчитывал секунды ДО! Еще немного и мужчина не будет знать, упал ли он на мокрую мостовую, или еще удерживает себя рукой.
Роб качнулся, прокряхтел, а после он открыл глаза и заметил, что лежит на тротуаре, лицом вниз. Вот так всегда, его не хило вынесло на свежем воздухе. Мужчина питал надежду, что ничего себе не испачкал, ведь явно брякнулся с позиции раком и мог лишь сетовать на алкоголь, что выпил в этом пабе. Кое-как встав на ноги, он ощупал себя: карманы вывернуты, верхние пуговицы пальто выдернуты, кто-то спешил, пока обчищал его до нитки. Роберт судорожно сунул руку во внутренний карман и грязно выругался: дневник пропал! Затем он прощупал подкладку пальто - ну та же история!  Кто это мог сделать, – певица? А может посетители паба, которые не хотели делить воздух с гостем?  Роб развернулся на пятках и врезался в деревянную дверь. Паб был заперт, на вывеске у двери табличка: «закрыто». Ну естественно, обчистили человека и смылись, гады. Единственная надежда, так это вернуться в гостиницу и связаться с полицией, терять дневник Роберт не хотел. Тем более, есть вероятность, что воры пришли к тому же замешательству, что и детектив, и надумают явиться в его номер.  На этой мысли, Стюарт понесся строну  площади, куда его высадил грузный водитель автобуса, а там будет молиться даже Богу, чтобы успеть забрать свои вещи из холла гостиницы.

Продолжение следует….

Отредактировано Herr Reeves (2016-10-27 05:06:18)

+3

4

http://sf.uplds.ru/XhiSH.jpg
МАЛЕНЬКОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ
"Суини Тодд мастер своего дела! Он гениальный цирюльник, никто не может сравниться с ним! Он просто великолепен!"

Чертовски приятно это слышать от этих мерзких людишек. Стоять на несколько ступеней выше всех их и смотреть сверху вниз гордясь тем, что не попал в эту серую гнилую толпу. Как бы было приятно узреть каковы они изнутри.
Но действительно ли я рад этой популярности? Мало кто знает, что я этим занялся не из-за прихоти, парикмахеры зарабатывают сущие копейки. Я хочу забрать у них все, их деньги их признание, и наконец их души вместе с телами. Но что я могу сделать?
Тот, у кого не осталось ничего кроме этих ножей - бритв.

Дни мои проходили мрачно и безутешно мысль о мести никогда не оставляла меня. Я не мог со всем так просто смириться, только лет потрачено зря...
Но однажды ко мне пришел клиент, он был простым и небрежным. Все что просил он у меня - поправить ему бакенбарды. Зачем отказываться от любимого дела, приятно взмахнуть любимым серебренным ножом.
Я усадил его в старое кресло и намазал его щеки пеной. Не торопясь провел две легкие линии выравнивая рисунок.
"Его беззащитная шея так близко, вон даже видно пульсирующую артерию." Сам не заметил как вонзил в тело нож. А вы знали, что кровь из артерии хлещет фонтаном? Это был живописный момент... стоя там, чувствуя запах крови я осознал, что у меня нет проблем. Все в этом мире смертны, жизнь ничего не стоит. Месть моя осуществима и мстить буду всему этому городу. Только сейчас я почувствовал весь смысл моего существования, я должен забрать их всех за совершенные ими грехи, все люди грешны.
Но что же делать с телом?
Внезапно я вспомнил что мисс Ловетт печет внизу пироги, но в них нет начинки. Похоже я решу две наших проблемы, очень славно.
Я никогда раньше не смеялся так, мой смех отскакивал от пустых стен моей цирюльни, эхом разливаясь по всему дому. С началом ночи мы оттащили труп в подвал где разделали на части. Как приятно хрустели его косточки перекручиваясь в мясорубке, о да завтра будет отличный день. Нас ждет обогащение, а их смерть.
Не правда ли, забавно что они будут жрать своих же соседей, родственников? А главное, их никто не будет заставлять, сами придут на пиршество и крошки не оставят.

Feel the knife on your skin now you pay for your sin
Let the blood start to flow
Full of panic and fear whispered words in your ear

Отредактировано Bastard (2016-10-26 21:12:19)

+3

5

http://se.uploads.ru/t/9fHhx.jpg
Говорит и показывает…
«Лепет, невнятный лепет, перерастающий в шипение, жужжание, я не могу его больше выносить, - простонал закипающий разум.
- Хватит!- до этого благодушно улыбающаяся маска с экрана яростно завопила. - Хватит, мать вашу!
По лицу ломая разноцветные контуры, пробежала темная тень. Нет. Я должен успокоиться. Обратный отсчет: три, два, один… Ярко-алая улыбка рассекает лицо!
- Доброе утро, дорогие мои! Я от души приветствую всех вас! Говорит и показывает…Хах…неужели вы всё ещё наивно ждёте прогноз погоды? Ну чтож, сегодня в Готэм-сити облачно, правда дорогая?
Красная нить тонких губ на белом лице растянулась в колкой усмешке. Этот чувак на череде кадров и вовсе клоун? – подумали зрители, силясь переключить канал, но пронизанная воплями неровная запись транслируется на всех каналах Готэм-сити, так яростно, что даже самый ленивый вытащит разваренную макаронину изо рта и вынужденно уставится на экран. И всё бы ничего, обычная клоунада, розыгрыш, но камера вдруг приходит в движение, меняя статичную картину, так резко, что кажется четыре стены захватываемого мимоходом помещения движутся внутрь, крошатся как куски мозаики, пока фокус не выхватывает того самого невидимого оппонента.
Съемка, более похожая на домашнее видео, вульгарно открывает наличие деталей, явно хвастаясь ярким трофеем: на металлическом столе распростерлось тело самого главы преступной группировки - Гриссома.
Безжалостный фокус с дотошностью сыщика елозит по изломанному лицу, к которому и обращается улыбающийся человек с оскалом дворняги. Ну а в отделении полиции уже полилась первая волна обвинительных звонков от бдительных жителей города. Комиссар, не успевший раскурить и вторую за утро сигарету так же прирос к экрану, наблюдая как рука человека в темно-фиолетовой кожаной перчатке брезгливо дотронулась до потных волос Гриссома и скомкав их в ладони, подняла голову, направив взгляд мужчины точно в объектив камеры.
- Поздоровайтесь с публикой, дорогая! Сегодня ваш день! Сегодня вы прославитесь...»

*** по другую сторону экрана***
Я осторожно взял в руки приготовленный бутыль и не спеша откупорил крышку, готовясь произнести тост за здоровье «дорогого друга». Если бы я только знал, что он не стоит подобной траты красноречия.
- Как? Неужели нет аппетита, мистер Гриссом? - каждый раз спрашивал скалящийся рот, у истошно вопящего и яростно мотающего головой мужчины, пытаясь влить предназначенную порцию яда.
- Я лично смешал его для вас! Ну же, я очень старался, выискивая нужный «рецепт», так уважте меня! Вам точно понравится, - усмехаясь проворковала «маска», сцепившись безумным взглядом с испуганными глазами жертвы. Палец с дурным вкусом кожи снова попытался разомкнуть непокорную челюсть.
- Ну! Хоть глоток! - почти возбужденно воскликнул я, пытаясь протолкнуть в чужую глотку горлышко этой скользкой колбы. Но стекло лишь противно проскребло по накрепко стиснутым зубам засранца, обрекая моё терпение на поражение. Только Бог знает, как долго и благосклонно мне удавалось сносить подобное неуважение, ровно до момента, пока «радушный хозяин» во мне не издал последний вздох и не издох, а я на рефлексе не надавил на бутыль сильнее, одним резким движением вогнав его в чужие зубы. Затрещало стекло. Мой гость истошно завопил, наверное почувствовав, как что-то холодное и гадкое коснулось губ, а следом разъедающая боль, словно тысяча пчёл пронзила лицо своими ядовитыми жалами, а затем он ощутил насыщенный металлический привкус наполненного кровью рта.
- Ммм, воистину, если человек закоренелый убийца, он обязательно должен быть хорошим актером, - восхищенный зрелищем воскликнул я, предусмотрительно отходя подальше и с интересом изучая, как попавший на его лицо яд принялся «перетирать» окровавленные губы в мягкую рубиновую пенку, оставляя от них одно воспоминание. Великолепно!!! – с неподдельным восхищением простонало удовлетворенное эго, празднуя скорее удачу эксперимента. Изготовленный мною яд действовал именно так, как было задумано!
- Улыбайтесь, уважаемый! Улыбайтесь искренней! - от души подбадривал я беднягу, но и этого показалось мало. Этот старый хрен, как всегда упёрся. Мой дорогой «гость» стал так скуп на благодарности, что и вовсе замолчал: ни стона, ни мольбы о прощении. Скууучноооо… Решив не упускать истинности момента и поощрить его открывающийся природный оскал должными звуками. Схватив маленькое зеркальце со столика, я поспешил порадовать счастливца отражением его собственной здоровой улыбки.
- Взгляните же, возможно как раз сейчас ваша прокуренная ухмылка наконец сможет растопить сердца восхищенных зрителей! - почти искренне пытался я утешить беднягу, успокоить мягкими увещеваниями перепуганный разум потерянного «друга», но в отместку… Нет, вы посмотрите, этот нытик все больше разочаровал меня. Обрюзгшее, его тело исходило судорогами, и в ужасе, он пытался отгородиться от своего, привлекательного как никогда, отражения в зеркале, портя и остальным всё веселье.
Мой бешеный взгляд метнулся в сторону и встретился с глазком направленной на нас камеры, пытаясь застать врасплох и удержать у экранов не менее разочарованного зрителя. Никогда ещё я так мучительно не переживал за приближение собственного фиаско, грозившего мне перспективой оказаться снова за бортом жизни и вечно скитаться по окраинам. Нет, для такого алчного и завистливого существа, как я, оно было бы невыносимо. Слишком уж соблазнительным и привлекательным был вкус скорого признания: яркие заголовки газет, беснующиеся журналюги и сбившаяся с ног полиция… И это только начало. Своими невинными играми я вызову поистине катастрофические перемены в увядающем городе. У меня будут толпы фанатов! Я уже слышу, как они выкрикивают мое имя – со страхом, с трепетом, с обожанием!
Да! «А тебе уже никогда не стать прежним, друг мой!» – победно шепчет расползающийся по тканям сладкий яд; он лучше других исполняет свою роль, прожигая лицо моего заклятого друга. От этого ли в следующее мгновение мне снова сделалось как никогда весело! Резкий отчаянный смех разлился по полупустой комнате, оглушая смотрящих и исходящуюся в мучениях жертву.
О-о-о! Нет, не плачь, милый друг, мне отлично знакомы подобные чувства. Я как никто испил их до дна! И поверьте, поистине страшная правда - страдания делают наши души богаче и заставляют острее ощущать краски жизни. Ах, какие это были мгновения…- погружаясь в воспоминания, я «смаковал» тот удушающий калейдоскоп по новой, словно дорогое вино или виртуозный коктейль, замешанный на дикой боли - отчаянии от осознания того, что собственный мир рушится, а лицо неизбежно тает под парами ядовитой жидкости, оголяя твои блёклые зубы и беззащитные кости.
Верно, это всего лишь иллюзия, порожденная моим пошатнувшимся разумом, - думал я тогда, топя его - разум в смутной надежде, заглушающей лишь на секунды острую боль и проклятия. Тело погружалось всё глубже, а смердящая жидкость норовила пробраться во все щели. Так же как и он, я тогда не решался растягивать губы в крике или стонать от боли, боялся, что всего одним одним неловким движением навсегда лишу лицо последней кромки тканей, являвшейся некогда ртом. Сколько времени прошло с тех пор, как я снова открыл глаза, как заново научился дышать? Я уже ни в чем не уверен.
Задумавшись над несправедливостью бытия, я вовсе потерял интерес к безмолвной жертве. Вместо этого озадаченно я уставился на свои перчатки и обреченно покачал головой, чуть ли не всхлипывая.
- Ну вот, любимые вещииицыы испорченыыы… - театрально растянув концовку фразы в одурелый вой, я на ходу уже перестраивал траурную мину, возмещая горькую минуту утраты яростной порцией смеха. Никто не должен видеть моих подлинных чувств… К тому же - я очнулся! Я жив! А та невыносимая боль, которую мне пришлось перенести, лишь придала моему образу очевидное очарование. А совсем скоро мне некого станет винить. Однако, прежде. Это «тело»… оно обязано заговорить в своей последней исповеди!
- Так не будем же останавливаться, когда начало было таким хорошим! - с горящей в глазах новой идеей, я резко развернулся от Гриссома к столу медицинскими инструментами, хватая первый попавшийся. Подобно Мессии, я взвился над телом несчастного. Я нёс ему избавление от грехов и казался себе благосклонен, как никогда, позволяя этому червяку испытать перед смертью, все, что познал однажды сам и даже больше! И никакие дикие ужимки моей природной «скромности» не смогли скрыть волнующего возбуждения от задуманного ритуала. Как быстро происходящее вновь разжигало во мне хорошее настроение. Нескончаемый неистовый смех тому доказательство!
Не удивительно, что и зрители по ту сторону экрана оцепенели в немом ожидании. Лишь немногие из которых поскорее поспешили оттащить детей от монитора, пока бывший «король» преступного мира тщетно брыкался под скользящим безмолвно лезвием. «На помощь, на помощь!» – как будто это я сам бился в стальной паутине из воткнутых в его тело лезвий, но огромный паук уже приближался, забирая с каждой секундой его дыхание. Милый Гриссом, - сейчас он походил скорее на крохотную падальную мушку с человеческой головой в конце затертого до дыр малобюджетного кино. Но я все равно оказал ему честь! Подобно ценным экземплярам энтомологической коллекции, я «приколол» его к медицинскому столу. Его тело было пронизано десятком хирургических лезвий.
Занятно, сколько минут прошло, пока привязанное к столу и что-то мычащее в беспамятстве тело не начало по настоящему убедительно умолять. В какой-то момент он даже вскричал одухотворенно «прости». Ах, да, это случилось, когда мои ладони в перчатках прилипли к его потной окровавленной коже, чтобы разбередить сочащуюся рану и провернуть оставленное в ней лезвие. Я прямо впечатлился.
- Да неужели! Ну ладно, простил, и что с того? – мрачно отозвался, беря в руки очередное остриё и задумчиво ведя по нему указательным пальцем. Он застонал, и отпустив забористый мат в мою сторону, закатил глаза, а затем снова понес околесицу, рассыпаясь тошнотворным бессвязным бредом о карме и всевидящем Боге. Определился бы с объектом поклонения, - мой разум попытался отключится, но все равно чувствовал, как бедняга бормочет:
- Пожалуйста... - судорожно хныкал он, - Пожалуйста… - снова и снова моля о пощаде, и каждый раз так надрывно, что, казалось, всаживает кол мне в висок.
- Громче! - вместо того, чтобы заткнуть это, завопил я, натягивая сильнее свою «паутину» и разрывая нежные ткани чужого тела. Этот момент прославит меня потом! – последняя мысль подогрела уже сползающую улыбку.
Наконец его отчаянный стон достиг пика совершенства… вознагражденный взрывом леденящего смеха! Моего смеха.
Да! Мы все же достигли согласия! Драматургия на высоте. Неподражаемо!
Затхлый запах разлившийся по комнате, его ни спутать ни с чем: кисло-сладкий, он забивался в ноздри. Несчастный Гриссом наконец испустил дух. Вскрытие прошло успешно: его труп съежился на разделочном столе и больше не представлял для меня интереса. А значит - пора делать рождественские подарки!
- Комиссар, - посмотрев наконец в объектив, заговорил я, приглушенным голосом, почти благоговейным,
- Вы найдете мой скромный «подарок» там, где я его оставил. - возникла поминальная пауза, но и она не может длиться вечно. Все это конечно довольно забавно, примерно с четверть часа, но потом - скукотища смертная, так что моя скромная улыбка скоро треснет по швам. Чувствуя это, я спешил закончить:
- Впрочем, вы, конечно, можете и не торопиться. Труп ещё никогда не оживал и не уходил, - рука дотянулась до видеокамеры... Трансляция прервана.
Шипение.
Занавес.

Отредактировано Lester Snow (2016-10-31 14:03:46)

+3

6

ГОЛОСОВАНИЕ ОБЪЯВЛЯЮ ОТКРЫТЫМ!

Голосуем за понравившийся рассказ под скрытым текстом. Результаты будем подсчитывать через 2 дня.

0

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

8

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

11

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

12

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

13

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Seth Dios (2016-11-04 06:50:35)

0

14

ОБЪЯВЛЕНИЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

0


Вы здесь » Prison 1447 » ● Развлечения » [Хэллоуин 2016] Конкурс рассказов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC